В. Вахрамеев: тел. 8-912-98-557-98;  Skype: psyperm

© 2015 Вахрамеев Владимир Евгеньевич (г. Пермь)

Please reload

Недавние посты

Одиночество современного человека

Интервью о разновидностях одиночества, отличиях одиночества и уединения, особенностях людей, склонных одиночеству. О сложностях переживания одиночества в разном возрасте, рисках, связанных с ним, перспективах и путях выстраивания близости для современного человека. 

 

О.З.: Удивительное слово - одиночество, за ним может стоять совершенно разное содержание. Как ты его для себя определяешь? Есть ли научное понятие?

 

           В. В.: Для меня существует три вида одиночества, три формулировки:

1) Одиночество как данность

           Мы приходим одни в этот мир и уходим одни из этого мира. Для меня это в большей степени про то, что нет каких-то людей, движений, религий и партий, которые бы определяли нас полностью, которые могли бы сказать нам как жить, и мы бы и жили так и все было бы в порядке. В этом мире только мы сами принимаем решения. Даже если я иду советоваться куда-то, в какую-то религию или к какому-то учению обращаюсь, то именно я выбираю эту религию и это учение, соответствующее моим мотивам и идеям. И конечное решение принимаю все равно я, даже если делаю так, как мне посоветовали. Я, это человек, который, в первую очередь несет ответственность за решение. Конечно, моё решение влияет и на других людей, но в первую очередь оно влияет на меня, определяет меня и несет последствия в моей жизни. И вот такая получается история, что, с одной стороны, нет никого кто бы за меня принял решение или сказал бы как мне жить и, с другой стороны, мое понимание жизни и мои выборы, определяют мою жизнь, и я несу за нее ответственность. Это определение одиночества из экзистенциальной философии и оно для меня, скорее про некоторую аккуратность в собственных выборах и про риск принимать решения. Риск, потому что на самом деле нет никаких гарантий, но все равно важно выбирать и принимать решения. Потому что отказ формулировать. утверждать свой выбор, это уже решение, у которого тоже будут последствия.

 

            Пару слов хочу сказать про уединение. Уединение ценно тем, что это осознанное одиночество и одиночество с удовольствием. В уединении я могу оказаться наедине с собой, понять куда я двигаюсь, взять паузу, лучше разобраться в себе и соответственно принять более осознанные решения. Современный человек может позволить себе больше уединения, потому что нам сейчас необязательно так тесно жить, как в старину, например.

 

 

2) Второй вид одиночества – невротическое одиночество

           Это когда человек один и ему плохо. Когда человеку не удается быть настоящим рядом с другими людьми и тогда есть два невротических способа разрешения этой проблемы: изоляция и слияние.

            Вначале скажу про изоляцию. Человек изолирует себя от других людей,

чтобы избегать отношений, поскольку в отношениях всегда много неопределенности, собственных чувств к людям, с которыми бывает сложно обойтись и реакций других, которые часто непонятны, периодически вызывают неприятные эмоции (страх, стыд, злость, вина и др.) Рядом с людьми появляется много желаний, а найти возможности их удовлетворить – это отдельный труд. Поэтому многие закрываются от людей в своём тихом, безопасном, изолированном мирке. В нём все по твоим правилам, меньше эмоций. Современный мир предлагает массу вариантов скрасить свою изоляцию – сериалы, компьютерные игры, книги… Выстроить с ними отношения куда проще, чем с реальными людьми. Конечно ни один герой сериала не погладит тебя, не скажет тебе теплых слов, не услышит твоего мнения, но зато и не отвергнет, рядом с экраном не будет стыдно и страшно показать свои чувства. В изоляции человек себя консервирует, избегает развития. Но в ней правда спокойнее. Наедине с собой ты можешь быть кем угодно. Никто же не видит :))

 

 

            А слияние, это когда человек остается с другими людьми, но находится всегда в маске. Это когда находясь в компании человек улыбается, хотя ему грустно, или обнимается, когда на самом деле сердит. Это одиночество в толпе, когда человек находится с другими людьми, но не показывает (и даже не замечает) себя настоящим и вроде бы у такого человека может быть много друзей, много контактов, много общения, но внутри себя он остается очень-очень одиноким. И другим может быть в чем-то даже хорошо с ним, потому что он очень настроен на других, на то чтобы их поддерживать, ну или образ какой-то поддерживать, удобный для других, но при этом самому внутри себя ему очень плохо, потому что хорошо может быть только если я могу быть настоящим с другими людьми и себя показывать открыто и честно.

 

            И изоляция, и слияние приносят много страдания, но очень часто это происходит неосознанно, человек просто привыкает к такому способу отношений и должно что-то серьезное в его жизни произойти, чтобы он обратил на это внимание и начал как-то с этим работать.

 

3) Третий вид - это одиночество, как следствие или цена роста, развития.

            Это про то что человек, когда он растет, развивается, становится более умным, чувствительным, осознанным, более зрелым, берет на себя больше ответственности, заботится и о себе, и о людях, то в каком-то смысле ему становится сложнее найти для себя компанию. Потому что не так уж и много людей занимают ответственную позицию, развиваются и стремятся к зрелости, куда легче найти компанию, если ты, например, бухаешь с утра до вечера, тусишь, ведешь какой-то очень праздный образ жизни и не стремишься к развитию и к пониманию этой жизни. Тогда очень легко обрести близость (точнее её иллюзию), а человеку, который достаточно сложно организован, ему сложнее почувствовать близость с другими людьми, потому как иллюзорная близость его не устраивает. Это не должно становится поводом для того, чтобы начать использовать невротические способы одиночества, но это про то, что не стоит так сильно расстраиваться, что близость дается сложнее человеку, более культурно развитому, просто это стоит учитывать и более внимательно относится к контактам. С одной стороны, не соглашаясь на что попало, но с другой стороны, проделывая некоторую работу по тому чтобы находить людей своего уровня и выстраивать с ними отношения. Ну и стоит сказать, что зрелый человек способен выносить определенный объем собственного одиночества, что может быть контактов не так много, как у какого-нибудь праздного подростка, например, но они становятся очень ценными. И если вдруг ты встречаешь единомышленника, то с ним ты можешь пережить более полную и подлинную близость.

 

            О.З.: Мне кажется, что третий пункт пересекается с первым, с одиночеством как данность.

 

            В.В.: Первый пункт у всех есть, просто не все это осознают. Более способен осознавать эту данность человек, который достаточно развит и зрел. Но она справедлива для всех. Хотя может некоторые даже и не развиваются, боясь собственной отдельности от других людей, лучше уж я буду человеком попроще и у меня будут контакты, чем я в чем-то выросту и стану менее понятен, удобен. Поэтому бывают такое, что некоторые люди не берутся за какую-то более ответственную должность, потому что хотят оставаться наравне с сослуживцами, к которым они привыкли и чувствуют себя своими, а будут начальником, будет больше ответственности и больше зависти. Это всегда выбор, у которого есть определенные последствия. Я лично считаю, что рост и развитие ценнее, потому что если ты развиваешься ты все равно можешь найти единомышленников, а если ты пытаешься себя останавливать и блокировать развитие ради каких-либо отношений, то потом к концу жизни ты их проклянешь. Потому что конец у нас всех один и ближе к концу более ясны становятся выборы и можно понять, например, что ты выбирал более длительное время какие-то отношения, не обязательно личные, иногда коллегиальные, в которых ты не развивался, просто ради того, чтобы иметь лояльность каких-то людей, которые сами отказались от развития.

 

О.З.: Как одиночество отличить от уединения? В первом вопросе ты уже про это говорил, получается, что это одиночество с удовольствием, но может ты еще как-то дополнишь мысль. Ну и уединение раз оно приносит удовольствие, к нему стремишься и всегда ли опасно сознательное стремление к одиночеству и желание его обрести?

 

            В.В.: На мой взгляд, в уединении есть контакт с миром, соприкосновение с природой. Когда мы уединяемся мы слушаем какую-то хорошую музыку, созерцаем природу, может быть читаем книги, либо находимся наедине со своими мыслями и в этом есть контакт, в этом есть близость, если не с другими людьми, то в принципе с миром и какое-то восприятие этого мира и заинтересованность в себе и в том, чтобы быть. А если уединение становится вынужденным, вымученным и нет радости соприкосновения, то тогда это может быть дорогой к невротическим способом.

            Также важно отличать уединение от чего-то или для чего-то. Уединение от чего-то - это изоляция, а для чего-то – это развитие. Например, если у меня есть какие-то трудности в отношениях, я уединяюсь для того чтобы понять лучше себя и потом вернутся в отношения и что-то сказать другому человеку или разрешить какую-то сложность. Либо я хронически ухожу и мне только хорошо самому с собой и это способ избегать вот этого “плохо” с другим человеком и тогда это уже превращается в изоляцию.

 

О.З.: Грань здесь очень тонкая, мне кажется.

 

            В.В.: Ну да, просто важно смотреть в сторону некоторого намерения про что это уединение.

 

            О.З.: Как ты можешь сформулировать внешние признаки/ярлыки одиночества? Иногда, посмотрев на человека, возникает ассоциация с одиночеством. Особенно в фотографии такое часто бывает.

 

            В.В.: С одной стороны, когда человек в своих ограничениях отличен от других людей и у него становится меньше возможностей, оно вроде на поверхности предположение про то что ему больно или плохо, это естественно. С другой стороны, зачастую, когда мы смотрим на фотографию, очень легко спроецировать какие-то собственные страхи или представления или собственное состояние. Это точно также как мы легко проецируем на животных, что с ними происходит исходя из каких-то собственных представлений или собственного состояния, кот смотрит на меня большими глазами и хочет сказать: «хозяин, мне так одинооко!», хотя на самом деле не известно, чего он так смотрит, но очень легко приписать ему что-нибудь.

 

 

Тоже самое и в фотографии легко что-то приписать, но на самом деле, никогда неизвестно, что происходит внутри человека, потому что только в разговоре и при достаточном внимании и заинтересованности, можно создать условия, чтобы человек рассказал, как ему на самом деле. Поэтому, для меня, когда мы смотрим на фотографию, это скорее больше способ понять себя, какие у меня появляются идеи и фантазии относительно того, что на этом фото, какие чувства, нежели других людей, потому что там внутри человека происходит это неизвестно.

 

            О.З.: Мог бы ты выделить качества личности (особенности характера), "предрасполагающие" к формированию (развитию) стойкого одиночества, внешних признаков, указывающих на предрасположенность к одиночеству?

 

            В.В.: Мне кажется, все мы так или иначе предрасположены, но если говорить о невротическом одиночестве, это некоторый риск для любого из нас - пойти по пути изоляции или пойти по пути слияния с другими людьми и чисто внешне это сложно выделить. Если человек в разговоре использует фальшь, ты и сам будешь чувствовать себя с ним не очень удобно, будет возникать ощущение некоторой скованности, неестественности. Общаясь с человеком, предрасположенным к невротическому одиночеству, можно заметить его состояние, ну то есть он как-то мается в этом разговоре, стремясь спрятать себя или спрятаться от собственного переживания, напряжения, включения. Подлинное Я там, где моё напряжение, там, где моя боль и моё подлинное желание, там всегда есть включение, волнение, возбуждение. Если человек идет в эту сторону, он тогда оживает в разговоре, он более энергичен становится, такой включенный. А если ты разговариваешь с человеком и вот он как-то постепенно загибается, ну либо делает вид что он включен, но это тоже всегда заметно, то тогда становится понятно, что человек скорее двигается в сторону одиночества. Тогда человек не верит, что его волнение, его включение, его возбуждение имеет значение, а значит и в отношениях он не ищет какого-то соприкосновения с собственным желанием. Там, где моё волнение и возбуждение, там подлинное желание, чем-то поделиться или что-то попросить, т.е. вступить в обмен с другим человеком.

 

О.З.: Получается, что из черт характера ничего нельзя выделить? Например, что пишут в интернете: высокий уровень тревожности; впечатлительность; романтичность; независимость; эмоциональность.

 

            В.В.: Я считаю, что это достаточно опасные формулировки, потому что на этом часто и строится одиночество. Когда человек замечает в чем-то отличность от других людей он может решить, что какой я есть, я неважен и неинтересен, но на самом деле каждый из нас, внутри уникальный и в чем-то отличающийся и в этом то и состоит близость, подлинная близость, когда мы открываем собственную непохожесть, отличность от другого человека и рискуем ее предъявлять и показывать, и другой человек напротив нас, он тоже открывает себя в полноте своих чувств. А они с одной стороны в чем-то схожи, но и переживания их всегда уникальны. И вот когда два человека в своей уникальности оказываются открыты навстречу друг другу, тогда они переживают близость. А если есть некоторая идея, что для того чтобы быть с другими людьми надо иметь только определенный набор черт, а с другими чертами я обречен на одиночество, то это идея и становится поводом для изоляции или слияния.

 

О.З.: Насколько часто в запросах клиентов звучит проблема одиночества? Что актуальней депрессия или одиночество? Насколько часто люди понимают, что причина их проблем - одиночество?

 

            В.В.: Во-первых, конечно практически каждая консультация, она так или иначе касается темы одиночества в силу того, что это вообще проблема современности. Так иногда говорят, что психолог - это тот, кто помогает обслуживать одиночество современного человека, потому что мы в чем-то оказались сильно разобщенными и найти тропинки, пути друг к другу становится сложнее. Кроме того, к психологу приходят те люди, которым важно этот путь проделывать и, с помощью психолога, они пытаются с одной стороны понять свое внутреннее содержание, а с другой стороны подобрать форму общения, отношения, в которых их могут понять и воспринять, и тогда появляется больше перспектив для близости. А про депрессию, Галина Каменецкая, гештальт-терапевт, в своем интервью говорит о том, что депрессия это патология близости, и я с ней согласен, потому что в депрессии всегда есть изоляция и ощущение непонимания другими людьми.

 

 

 

О.З.: Что опаснее бегство от одиночества или избегание?

 

            В.В.: А в чем разница?

 

О.З.: Игнорировать полностью, либо принимать, но сознательно уходить от него.

 

            В.В.: Более здоровый способ, делать это осознанно, даже если ты уходишь в одиночество, то пусть это будет сознательно. Тогда ты можешь понять мотивы, причины, разобраться отчего ты уходишь или для чего. Возможно, позволив себе некоторый период отдельности, уединения или может быть даже изоляции ты сможешь вернуться к людям на новых условиях. Иногда кризис роста личности так и переживается, когда прежние контакты и формы выстраивания отношений уже не устраивают, а новых еще не появилось и человек осознанно отдаляется от тех людей, с которыми раньше был близок, понимая, что сейчас для него это уже не те люди и не те отношения, которых бы ему хотелось.

            Дальше, человек проживает этот период собственного одиночества в котором есть и уединение, и может быть некоторое страдание, и потом вступает в отношения на новых условиях. Вообще говорят, что есть диада, как отношения, а есть монада. Монада, это когда человек самостоятелен, отделен, автономен, когда он выходит из родительской семьи и какое-то время находится сам с собой и себя узнает. Выход из родительской семьи, это также какой-то шаг в одиночество и человек какое-то время побыв там, лучше поняв себя может вступить в отношения, подходящие именно для него. Но, с другой стороны, на этой фазе можно и застрять, потому что, когда я наедине с собой, я могу много что про себя не заметить, много кем для себя казаться. 

           Только в отношениях с другими людьми, я себя замечаю более полно, потому что есть реакция на меня, есть отношение ко мне, и я его могу заметить, и возникают разные противоречивые чувства, с которыми важно обходится, иногда стыд, иногда вина, иногда наоборот какая-то радость и увлеченность человеком, и с этим тоже тяжело обходиться, потому что человек же может тебя отвергнуть. Иногда другие люди к тебе слишком приближаются, и тебе важно их отвергать. Здесь появляется достаточно много, с одной стороны, возможностей, когда я выхожу к людям, с другой стороны, сложностей, потому что я больше замечаю себя и свои ограничения, и трудности с людьми, и поэтому многие люди застревают на этой фазе одиночества, а некоторые ее хронически проскакивают, они вообще никогда одни не остаются, т.е. они всегда с людьми, служат людям и избегают собственной отдельности.

 

О.З.: Ну получается тогда, что им и не нужно испытывать вот это состояние?

 

            В.В.: Ну смотря для чего. Для роста и развития одним людям важно сделать выход из одиночества, шаг в отношения, рискнуть оказаться в отношениях, а тем, кто постоянно находится с людьми и не переживает собственной отдельности и самостоятельности, наоборот, важно мочь сделать шаг в сторону большей автономии, чтобы лучше понять себя, кто я такой и что мне важно. И тогда быть с другим человеком можно на условиях собственного проявления, а не на подавления, потому что многие люди в отношениях хронически подавляют себя. Порой, когда человек оказывается наедине с самим с собой он лучше понимать свои цели, ценности и мотивы, особенности и выборы. Тогда у него появляется проявлять себя более осознанно и открыто.

            Это более рисково, поскольку, если ты не подстраиваешься, а являешь себя, то к этому могут отнестись по-разному. Но лучше честно выходить к людям с тем, что есть и получать обратную связь, чем придумывать реакцию людей и бесконечно себя останавливать. Здесь всегда очень часто выбор жизни лежит между безопасностью и риском, и постоянно как канатоходец маневрирует, пытается держать баланс и если где-то он нарушен, то человек испытывает проблемы и трудности.

 

            О.З.: Оставаться одиноким проще, чем учится доверять и преодолевать страх быть отвергнутым. Как научится рисковать?

 

            В.В.: Мне кажется, рисковать всегда страшно, но важно поискать в себе что-то, что окажется сильнее страха. Например, интерес. Я могу всю жизнь потратить на безопасность, и не рисковать, но это неинтересно, потому что конец в любом случае будет один. Рискнуть сложно, но в какой-то момент просто это может быть важнее и интересней, тогда, когда просто устаешь бояться и ищешь еще какие-то мотивы, которые могли бы помимо страха вдохновлять и мотивировать двигаться. Поэтому для меня все что может поддержать нас перед лицом страха это интерес, любопытство.

 

            О.З.: Существуют ли возрастные различия по структуре одиночества? В разном возрасте по-разному ощущается, воспринимается, преодолевается?

 

            В.В.: В разном возрасте встают разные проблемы одиночества и разные способы и решения. Если в подростковом возрасте одиночество — это неспособность оказаться в какой-то компании, которая тебе нравится, объединиться с кем-то на основе общих интересов, то, например, в более взрослом возрасте, это про то чтобы мочь выстраивать партнерские отношения, поиск человека, с которым ты мог бы быть самим собой. Это касается и личных отношений, и дружбы. В зрелом возрасте, более интимные связи становятся существенными, чем компанейские. А уже ближе к старости, человек имеет жизненный опыт и багаж, и для него выход из одиночества представляет собой связь с последующими поколениями, когда человек может передавать свои знания и опыт и путем этого выходить из собственного одиночества и изоляции.

 

            О.З.: В чем отличие одиночества пожилых людей и чем объясняется их стремление к нему?

 

            В.В.: Это бывает следствием многих-многих выборов. Человек может так обращаться со своей жизнью, что старость будет сопровождать мудрость и тогда он будет интересен другим, и ему будет чем поделиться. А к некоторым приходит только старость, человек так обращался со своей жизнью, что не стал мудр и не нашел форм в которых он бы мог передавать свой жизненный опыт и быть интересным. И тогда человек либо этот жизненный опыт прячет, либо начинает давить на других (типа я то знаю, как лучше жить), а очень мало кто находит золотую середину, чтобы делиться опытом с уважением к себе и другим. С другой стороны, у пожилого человека не так сильны какие-то потребности и желания, организм становится более спокойным, меньше драйвов, и соответственно человек не так сильно нуждается в других людях, которые могли бы эти драйвы обслуживать и поэтому, в чем-то пожилому человеку более комфортно быть в уединении, ну если в этом нет страдания или обиды. А если есть, то это значит, что люди так выстроили свои отношения, что дети к ним не тянутся и сами они не могут подобрать ту форму отношений в которой они бы чувствовали себя важными и ценными внутри себя. Потому как если я вижу, что есть какой-то толк от общения со мной, и я внутри переживаю себя ценным, то тогда я иду к людям, а если общее ощущение что со мной плохо, то тогда человек стремится изолироваться от других людей.

            Это связано также с тем, что мир меняется с большим темпом и люди становятся очень сильно оторваны друг от друга. Одни поколения порой кардинально отличаются от других, у них могут быть очень разные ценности, интересы. Но с другой стороны есть примеры людей, которые и в пожилом возрасте остаются живы, заинтересованы в общении и в передаче опыта. А если они живы и заинтересованы, они находят те формы, форматы разговора, диалога с младшими поколениями, чтобы им нравилось и младшие поколения тянулись бы, но это к сожалению редкий пример.

            Конечно есть ответственность и младшего поколения. Сейчас в моде высокое самомнение и обесценивание опыта предыдущих поколений. Мы легко критикуем старших, вместо того, чтобы поискать те зерна знаний и опыта, которые существенно обогатили бы нашу жизнь. И в итоге бессмысленно и бестолково наступаем раз за разом на те же грабли, повторяем ошибки.

 

 

О.З.: Размышлял ли ты о концепциях одиночества, какая из них тебе ближе?

 

            В.В.: Мне близка экзистенциальная философия, психология:  Сартр, Камю, Ролло Мэй, Эрих Фромм, Виктор Франкл. Понимание одиночество в гештальт-терапии: Фриц Перлз, Пол Гудман и др.

 

            О.З.: Еще вопрос про культурное одиночество, в какой вид ты его укладываешь? Можно рассмотреть, на примере советского союза и культурных изменений, произошедших после распада, что людям того времени может быть одиноко в текущих реалиях, взглядах и ценностях.

 

            В.В.: С одной стороны, для людей это трагедия, когда мир сильно меняется, потому что люди привыкают к каким-то ценностям, люди верят в то чем живут, но с другой стороны это данность, что мир постоянно меняется и это значит, что и мы в каком-то смысле должны постоянно меняться, собственную картину мира уточнять. Как бы ты не представлял этот мир в своих мыслях, приходится всегда делать корректировку на местности, в реальности. И если человек проделывает эту работу, то он тогда менее одиноким остается, потому что живет в связи с происходящим, с действительностью, с другими людьми. Мне близки слова моего учителя в психологии о том, что истина состоит в поиске истины. Получается, что это постоянная эволюция внутреннего содержания и поиск формы контакта с окружающим миром, который тоже постоянно меняется и тогда ты воспринимаешь мир реальным, подвижным, а не только воображаемым, утопичным, статичным и на этих основаниях выстраиваешь связи с людьми. А если ты застрял в какой-то одной форме и имеешь детскую надежду, что однажды мир поменяется под тебя, то это никогда не произойдет, это такое очень младенческое желание. Когда мы младенчики, у нас действительно очень много власти и мир крутится вокруг нас, мамы вокруг нас сутками, близкие, т.к. если младенец закричал, это очень сложно игнорировать и все вокруг него возятся.

             Но постепенно с нашим взрослением важно поменять контакт с этим миром, потому что вокруг взрослого орущего человека не будут все так бегать, как вокруг младенчика, а может быть скорее его где-нибудь закроют, либо в тюрьме, либо в психушке. Поэтому это очень наивная идея, что мир поменяется под тебя, такого никогда не произойдет. Важно самому мочь быть в действительности, быть более гибким и подвижным, чтобы поспевать за темпами этого мира, за внутренними и внешними изменениями. Если ты хочешь, чтобы было что-то иначе, то важно подобрать способ как это иначе сделать, а не то чтобы сидеть и обижаться, что вот все не по-моему, это такая очень детская претензия.

 

О.З.: Какие заболевания возникают из-за одиночества, такие, которые лечат в психбольницах и вообще могут они быть вызваны одиночеством?

 

            В.В.: Мне видится, что скорее одиночество, это то что сопровождает любые психические нарушения, потому что в том то и есть страдание человека с психологическими сложностями, либо психическими нарушениями, что он не может выстроить толковый контакт с окружающим миром, с окружающими людьми и чем более психически нарушен человек, тем более нарушен его этот контакт с миром. Например, в тяжелой форме шизофрении человек максимально оторван от окружающего мира, у него практически нет ниточек, связывающих его с другими людьми на уровне диалога, его просто кормят, поят, лекарства вкалывают, но у него очень слабый контакт с реальностью, с действительностью. Другое дело, что при тяжелых психических заболеваниях, человек еще бывает не способен это осознать и тогда теряется критичность, а чем сильнее утеряна критичность, тем сильнее психическое нарушение. Бывает, что критичность настолько утеряна, что перспектив для её восстановления практически нет, поэтому если у нас есть критичность к состоянию одиночества, то это хорошо и тогда есть перспективы с этим обращаться. Но многие даже имея критичность настолько машут рукой на собственное состояние, на одиночество, что в какой-то момент и критичность пропадает и тогда у человека могут возникнуть более тяжелые формы психических нарушений.

 

 

О.З.: Остался только последний вопрос про твое одиночество. Испытываешь ли ты одиночество? Влияет ли на него вынужденная изоляция (связанная с ограничениями в передвижении после травмы)? Как ты решаешь эту проблему?

 

            В.В.: Последнее время меньше это чувствую, хотя периодически возникает переживание какой-то такой отличности от других людей, отдельности в связи с травмой и инвалидностью, то что я передвигаюсь иначе, никак многие другие люди. Но я нашел выход из этого иметь возможность хотя бы с некоторыми людьми откровенно говорить о своих переживаниях, о том каково мне и не делать вид, что это все так легко переживается и когда я делюсь, вижу какое-то сострадание и участие других людей, честный отклик на то, каково мне на душе, то тогда я переживаю близость и не чувствую себя одиноким

 

            О.З.: Но это люди которые тоже оказались в такой же ситуации как ты?

 

            В.В.: Нет, это просто близкие люди. Ну потому что если бы я начал быть только в отношениях с людьми, которые в такой ситуации оказались, то это был бы тоже момент изоляции и противопоставления себя другим людям. Это тоже бывает важно просто поговорить с теми, кто на коляске передвигается, это поддерживает, но важно находить пути контакта и с людьми, которые передвигаются обычно, на двух ногах. На самом деле каждый из нас может найти повод впасть в изоляцию, потому что мои особенности они просто более очевидны, но у каждого из нас есть свои особенности и у каждого из нас в каком-то смысле свое кресло-коляска и если оно не такое очевидное, как способ передвижения, то внутри все равно есть какая-то и своя боль и свое напряжение и переживание происходящего этой жизни и выход из одиночества это возможность об этом говорить и разделять с другими людьми, не со всеми но по крайне мере, с самыми близкими.  А если я начинаю закрываться в этом опыте, соответственное мое одиночество, оно увеличивается. Это как профилактика изоляции.

 

              Если говорить о профилактике слияния, то какое-то время я пытался быть наравне с людьми, которые без ограничений в передвижении и ходил чаще в разные шумные, подвижные компании, чем мне комфортно, пытался сравняться по активности с более физически здоровыми людьми и тогда приходилось очень много имитировать, делать вид, что мне весело, когда мне не весело. А сейчас я более принимаю свои ограничения и свой образ жизни и встречаюсь с людьми, тогда, когда мне это комфортно и с теми людьми с кем я могу быть собой. И тогда мне не приходится делать вид. И это тоже профилактика одиночества, как некоторая профилактика слияния, она во многом состоит в принятии собственного стиля, образа жизни и следования ему.

 

 

 

 

 

 

Вопросы задавала

 

Ольга Заремба

 

 

 

Please reload